Чужеземец

- Что любишь ты больше всего на свете, чужеземец, скажи, - отца, мать, сестру, брата?
- У меня нет ни отца, ни матери, ни сестры, ни брата.
- Друзей?
- Вы произнесли слово, смысл которого до сего дня остается мне неизвестным.
- Родину?
- Я не знаю, на какой широте она расположена.
- А красоту?
- Я полюбил бы ее охотно, - божественную и бессмертную.
- Может быть, золото?
- Я ненавижу его, как вы ненавидите Бога.
- Что же любишь ты, странный чужеземец?
- Я люблю облака... облака, что плывут там, в вышине... дивные облака!

Confiteor художника

Как пронзают душу умирающие осенние дни!
Ах! пронзают до боли; ибо есть упоительные ощущения,
самая неясность которых не убавляет их силы;
и нет острия более колкого, чем острие Бесконечности.

Какое огромное наслаждение - погрузить взгляд в необъятный простор неба и моря!
Одиночество, тишина, ни с чем не сравнимая ясность лазури!
Маленький парус, дрожащий на горизонте, что в своей крохотности и затерянности
схож с моим непоправимым существованием, монотонная мелодия прибоя, -
обо всех этих вещах я мыслю, или они мыслят мной
(ибо в огромном пространстве грез "я" теряется мгновенно);
они мыслят, говорю я, но эти мысли звучат музыкой и расцвечиваются яркими красками,
свободные от словесных хитросплетений, силлогизмов и умозаключений.

Однако эти мысли, исходят ли они от меня или устремляются из глубины вещей,
делаются вскоре чересчур напряженными.
Избыток наслаждения сменяется вялостью и самым настоящим страданием.
Мои нервы, слишком натянутые, содрогаются болезненно и мучительно.

И вот уже глубина небес меня подавляет, чистота и прозрачность - выводят из себя.
Бесстрастная морская гладь, незыблемость этого грандиозного зрелища
представляются мне возмутительными...
Ах!.. нужно ли вечно страдать, или вечно избегать прекрасного?
Природа, волшебница, не знающая жалости, всегда торжествующая соперница, оставь меня!
Не искушай меня в моих желаниях и в моей гордыне!
Всякий урок прекрасного - поединок, где художник испускает вопль ужаса перед тем, как упасть побежденным.

Часы

Китайцы узнают время по глазам кошек.

Однажды некий миссионер, прогуливаясь в окрестностях Нанкина,
обнаружил, что позабыл свои часы, и спросил у встречного мальчишки, который час.

Вначале юный житель Небесной империи растерялся,
но затем сообразил что-то и ответил: "Я вам сейчас скажу."
Несколько мгновений спустя он появился снова, с огромным котом на руках,
и, заглянув тому, как говорится, в самые глаза, без колебаний заявил:
"Сейчас около полудня." Это было верно.

Когда же я склоняюсь к прекрасной Фелине,
чье имя так подходит ей, которая одновременно - краса своего пола,
гордость моего сердца и бальзам для моей души, будь то ночью или днем,
при ярком свете или в густой тени, в глубине ее восхитительных глаз
я всегда ясно вижу час, всегда один и тот же, неизмеримый, торжественный, всеобъемлющий,
как пространство, не разделенный на минуты и секунды,
час, не отмеченный ни одним часовым механизмом, и вместе с тем легкий, как вздох, быстрый, словно взмах ресниц.

И если бы какой-нибудь надоеда пришел беспокоить меня в то время,
когда мой взгляд отдыхает на этом чудесном циферблате,
если бы какой-нибудь бесцеремонный Гений, какой-нибудь непрошенный демон
появился и спросил у меня: "Что рассматриваешь ты столь пристально?
Что ищешь ты в глазах этого существа?
Видишь ли ты в них час, о смертный, расточительный и праздный?", -
я ответил бы не колеблясь: "Да, я вижу в них час; этот час - Вечность!"

Не правда ли, мадам, вот мадригал, достойный вас и столь же напыщенный, как и вы сами?
И поистине, я получил столько удовольствия, сочиняя эту претенциозную любезность,
что даже не прошу у вас ничего взамен.