Катализатор.
Мгновение для него целая вечность. Он не помнил уже, когда это случилось. Однако помнил жизнь, перед тем как это случилось. Все произошло на уровне каждой молекулы его тела и началось с его мозга. Молниеносная вспышка света, где то в его сознании, и всё застыло вокруг него. Всё и все, абсолютно всё и абсолютно все, но застыло не абсолютно, вернее не застыло, а если двигалось, то двигалось очень и очень медленно – не заметно для него. Если быть точнее то это не все замедлилось, а он убыстрился на самом генном уровне своего существования. Убыстрился во столько раз, во сколько раз ему казалось, что всё замедлилось. Он стоял, сначала не понимая, что произошло, затем пошел, думая и соображая на ходу в чем собственно дело. И в тот момент, когда он тронулся с места, он исчез из вида всех окружающих, потому, что уже двигался не со скоростью, с которой двигался весь мир вокруг, а с такой скоростью, с которой окружающий мир его просто не замечал, не регистрировал его в своем сознании. Незаметно для себя он как на автопилоте добрался до порога её двери. Она должна была быть дома. Позвонил в омофон, ждет – никого в ответ, еще, еще, еще – снова никого. И тут дверь сблокировалась, замок странным звуком жалобно воющей не выключенной сигнализации отпускает дверь, он входит, и за дверью сталкивается с неподвижно стоящей её матерью, по всей видимости, собирающейся выходить. Ему пришлось пробираться мимо неё как через, или под, или над, или вскользь, в общем как мимо статуи. Он взбежал далее по лестнице вошел и увидел её. Она только еще повернула голову на звонок, но его она просто не то, чтобы не замечала, она его просто не видела и смотрела, не то, что бы сквозь него, а просто непонятно куда. Он прошел в комнату, где стояла она, сел на подвернувшийся ему предмет мебели, предназначенный для этого, и задумчиво смотрел на неё. Затем встал, прошел на кухню, ему захотелось сесть что-нибудь, и он, найдя там понравившиеся ему продукты, утолил ими свой аппетит. После чего вышел на лестницу, спустился и после повторной процедуры прохождения у выхода мимо её матери вылез на улицу. Её мать он осознал только как преграду. Он не думал о её матери, он думал о ней. Он не знал, заметила она его или нет. Привиделся он ей или почудился, но все это эго как-то забавляло и одновременно расстраивало. Забавляло тем, что он любил, когда женщина молчит, а расстраивало тем, что он не любил, когда женщина делала вид, что его не замечает. Он присвистнул при помощи рта и двух пальцев – это приподняло ему настроение, прибавил шаг. Он стал изучать этот уже для него новый ми заново. Единственным развлечением из прошлой жизни ему осталось – это книги. Телевизор, интернет, кино, игры были ему скучны своей для него «неподвижностью». Книги – это то, что соединяло его с окружающим миром, газеты и журналы были для него не актуальны потому, что вся его жизнь могла уложиться в неделю жизни обычной – может больше, может меньше, он не мог точно рассчитать. Он только знал что «старый» мир обнаружит его в случае смерти, которую он может приобрести вследствие старости, и что удивительно даже не успеет спохватиться о его пропаже и поэтому даже не опознает его и будет после обнаружения считать его без вести пропавшим. Он был постоянно окружен людьми, но был одинок и не мог участвовать в общественном труде, наверно поэтому он стал писать эту книгу. 

винт, а что это?